Литературный журнал

1

Короче, лето было очень жарким: в начале июня обещали двадцать семь. Я окончила десятый класс и решила, что мне нужны деньги. Работы для школьников оказалось не так уж и много. Например, требовался секретарь – отвечать на телефонные звонки, но разве можно в такую погоду сидеть в офисе? Нужно что-то другое... Яркое солнце. «Мумий Тролль» в наушниках. Километров десять на ногах. Да, именно так!

Поначалу я решила, что ошиблась адресом: железная дверь в цоколе обычной пятиэтажки. Но дверь оказалась открытой. На второй этаж вела деревянная лестница. Еще дверь. Коридор. Прошла до конца – никого.

Я помялась возле приоткрытой двери кабинета, но всё-таки заглянула.
– Извините, а к кому можно обратиться?

За столом сидела высокая женщина с короткой стрижкой в очках с толстой оправой. Оправа прятала брови, и казалось, будто женщина чему-то непрестанно удивляется.

– По какому поводу?

– Я буду работать у вас курьером!

– Не знала, что у нас открылась вакансия, – ответила она, обречённо выдыхая.

– Меня к вам отправили из центрального офиса. Может я уже могу что-то отнести? Куда-то… Как у вас это происходит обычно?

Женщина явно растерялась.

– Даже не знаю, – пробормотала она, обводя взглядом бумаги на столе, потом нагнулась и достала папку из ящика. – Держи, передай в отдел кадров.

И я отправилась выполнять своё первое поручение. Вернулась часа через два, женщина в очках подскочила ко мне и начала тараторить:

– Почему ты не сказала, что мы не можем туда отправлять?

Разговаривая со мной, она суетливо искала что-то в сумочке. Очки съехали на кончик носа, видок был у неё одновременно взволнованный и уставший.

– Куда отправлять?

– Мне звонили из-за тебя, только пешая доступность! Вот, – она наконец достала кошелёк и вынула сто рублей, – это за проезд.

– Не нужно, всё в порядке.

– Нет, возьми, – она засунула купюру мне в руку. Терпеть не могу, когда так делают.

2

Женщина в очках с толстой оправой оказалась директором филиала, она быстро ушла в отпуск и ещё месяц не появлялась в центре социального обеспечения, куда меня пристроили. Контора занималась выплатами для льготников, обеспечением нуждающихся и организацией досуга для них же.

Моей непосредственной начальницей была Кира. На вид ей лет сорок – красивые мимические морщинки, стрижка «каре», маленький рост и очень, очень худое телосложение, я бы даже сказала тощее. Кира напоминала ребёнка из-за своей комплекции, высокого голоса и рассеянности. Она постоянно теряла вещи, забывала про поручения и делала всё в последний момент, но делала с таким искреннем переживанием, что никто не мог её за это ругать. Хотя я и видела пару раз, как Кира, едва не плача, сидела на рабочем месте после разговора с «толстой оправой».

Документы для доставок были разные, иногда один договор для жилищника, а иногда целая стопка бумаг в архив. Но чаще всего работы находилось мало, и я знала, что могу дольше положенного не возвращаться. Заходила в магазины по пути, мерила одежду, рассматривала книги, ароматические свечи, канцтовары, косметику и другое барахло. Ведь теперь я смогу это купить, у меня будут по-настоящему свои деньги! Не подаренные на день рождения и не выданные папой на обед в столовой. Теперь вещи на прилавках казались другими, соблазняющими, такими, которые потом будут говорить «это я сама купила».

Иногда, когда бумаг для доставки совсем не было, мне поручали другую работу. В один из таких дней в соседний отдел организации мероприятий пришла новая сотрудница – Тамара. Она мне сразу понравилась. Такая толстушка-болтушка.

– Кошмар какой! Вы это видели? Сегодня уже пятница, а мне сейчас центральный офис говорит, что мы единственные не собрали подписи! Какие подписи?! – начала трепетать начальница своим пронзительным детским голосочком.

– А какие подписи? – я сидела без дела у неё в кабинете.

– Из поликлиник. Что граждане оповещены о системе электронной записи.

– Странное требование.

– Да, я знаю... Может вы с Тамарой сходите?

И вот мы вдвоём бежим в ближайшую поликлинику. Я стала рассматривать Тамару: волосы были ещё вроде чёрные, но уже наполовину седые. Губы длинные и тонкие, а над ними редкие усы.

– Давай знакомиться! Сколько тебе лет? Вижу, что ещё маленькая совсем, – начала она с неподдельным интересом.

– Мне шестнадцать, я на лето устроилась.

– Ой, здорово как, уже работаешь.

– Наверное, и правда здорово, – отвечая, я сразу вспомнила об одежде, которую выбрала и планировала купить, как только придёт зарплата.

– Мне вот сорок шесть.

Надеюсь, в тот момент не подала вида, но выглядела она значительно старше.

– Понятно. А вас как сюда занесло?

– Я не работала долгое время, мы вообще с мужем скрипачи, смотри какие пальцы, – она вытянула передо мной ладонь, демонстрируя длинные пальцы. – Работали в консерватории, но я ушла, очень мало платили. Потом устала сидеть без дела, так сюда и попала. У мужа карьера пошла лучше. Он вообще сначала в «Щуке» учился, артист!

– Я тоже в театральное буду поступать, хочу стать актрисой.

– Это здорово, здорово! Но профессия неблагодарная.

Когда мы добрались до поликлиники, Тамара тут же принялась ловить прохожих, сначала во дворе у входа, а потом напросились внутрь, к регистратуре. Мы рассказывали про электронную запись и просили расписаться. Никто, конечно, ничего подписывать не хотел, но Тамара как-то уговаривала, ей охотнее верили. В общем, у неё выходило значительно лучше, чем у меня. К вечеру всё было готово. В следующий раз мы с Тамарой встретились только через неделю.

3

На самом деле тем летом меня больше всего заботили не деньги и работа, а Влад. Он был старше меня на два года и уже учился ГИТИСе. Мне казалось, что я слишком маленькая, чтобы заинтересовать его, но теперь у меня была работа, и это меняет дело. Влад как талисман гарантировал бы мне поступление в следующем году. А если и нет, то он мне нравился, и в таком случае ГИТИС вообще можно убрать из этого уравнения.

В общем, у меня был план. В четверг в прокат выходил фильм о Викторе Цое, беспроигрышный вариант.

Влад встретил меня у работы, и мы пошли в кинотеатр неподалеку. Он рассказывал что-то про съёмочный процесс, историю, которая легла в основу сюжета, но я не слушала. Я смотрела на него и думала лишь об одном: «Офигеть, Влад пошёл со мной в кино».

– Кем ты тут работаешь? – неожиданный вопрос, вроде о фильме разговаривали же. Хотя может он уже давно и не про фильм говорил.

– Так, бумажки перебираю. Ничего интересного. Лучше сам расскажи, ты ведь где-то в театре работаешь? Администратором?

– Да. Там тоже ничего интересного.

– А я тебе даже завидую.

– Нечему тут завидовать, – ухмыльнулся он.

– Почему? Я бы тоже хотела работать в театре, правда актрисой.

– Не буду объяснять, чтобы не расстраивать тебя раньше времени.

Больше работу мы не обсуждали, хотя мне было до смерти интересно каково это… Работать в театре!

Фильм оказался местами смешным, как и любой хороший фильм. Влад очень громко и неприятно смеялся, а если честно, ржал как конь. Чувство стыда заставляло меня оглядываться на людей в зале, казалось, что все смотрят в нашу сторону. Мне не хотелось, чтобы Влад заметил моё смущение, поэтому я хихикала вместе с ним.

После сеанса мы договорились, что ещё обязательно встретимся до конца лета, ведь погода была действительно хорошая.

4

– Девочки! Я совсем забыла, сегодня вечером в Лианозовском парке эта вечеринка... Тем, кому за пятьдесят. А кто же поедет с нашей группой? Можно отправить Тамару, но она новый человек, – как обычно переживала Кира.

– Я могу, – не очень-то люблю задерживаться после работы, но я знала, что с нами поедет Дед Колян.

Познакомились мы, когда я только устроилась, на первой неделе, и помогала с обзвоном. Мы шли по номерам из списка и уведомляли о новых мероприятиях и кружках в центре. Вдруг послышался голос:

– Зра-а-авствуйте, – протянул он. – Как ваша богадельня поживает? Что это у вас все тряпки серого цвета?

– Здравствуйте, Николай Борисович! – Кира сразу расплылась в улыбке.

– Что вы? «Двенадцать стульев» не читал никто?

– Кредитов отпускают в недостаточном количестве, – спасибо папе, с которым мы каждое лето на даче пересматривали классику советского кинематографа. Могу теперь продолжить почти любую крылатую фразу.

– Хоть один образованный человек! Я вас раньше здесь не видел. Меня зовут Николай Борисович, но вы меня называйте Дед Колян. Меня так все называют.

– Хорошо. Меня Ксюша зовут.

– Ксюша, какое замечательное имя! Ксюша, я вас запомнил! До встречи, Ксюша!
Каждый раз, приходя на работу, я гадала, встречу ли сегодня Деда Коляна. И тут мне выпал джек-пот.

В три часа группа из шести бабушек, Деда Коляна и его друга собралась у входа. Дед Колян был в любимой футболке с его же собственной фотографией – как на паспорт, только с папахой на голове. Друг, ниже его раза в два и толще, был одет в брюки не по размеру и фиолетовую засаленную рубашку, расстегнутую почти до пупка. Смотрелись они комично.

На дискотеке я стояла в стороне и наблюдала: танцующие пенсионеры производили воодушевляющие впечатление. Последний медленный танец закончился предсказуемо – Дед Колян пригласил меня, и я, конечно, не стала отказывать.

После дискотеки мы втроём с Тамарой пошли в сторону метро.

– Я закурю, если вы не против, – сказала Тамара, уже держа сигарету губами и прикуривая.

– Нет, нет, курите, пожалуйста! Знаете, у меня все девушки курили… А жена не курит.

Мы все вдруг замолчали. Не то, чтобы я собиралась замуж за Деда Коляна, но решила, что не буду курить на всякий случай.

5

Со мной в филиале работали практикантки – девочки из колледжа. Они меня недолюбливали. Я получала деньги за работу, а они – нет. Им приходилось перебирать бумаги, обрабатывать заявки и делать другую работу, за которую долгое время никто не брался и которая перепадала мне, когда не было доставок.

В какой-то момент практика закончилась, и меня отправили в архив сортировать документы от заявителей вместо них. Там стояли три огромных шкафа – до потолка! Издевательство какое-то. Практикантки отсортировали всех с буквы «А» до буквы «О», мне досталась остальная часть алфавита. Теперь я ждала новой доставки сильнее, чем обычно.

В кабинете напротив размещался отдел по организации мероприятий. Я заходила туда, чтобы пообщаться с Тамарой и не разбирать архив.

– У нас есть ещё три билета на сегодня в «Сатирикон»! «Человек из ресторана»! – в кабинет влетел Виталий, ответственный за посещение мероприятий. – Тамара, позвони кому-нибудь из наших пенсионеров! Нужно все места заполнить.

«Сатирикон»! «Человек из ресторана»! – в кабинет влетел Виталий, ответственный за посещение мероприятий. – Тамара, позвони кому-нибудь из наших пенсионеров! Нужно все места заполнить.

– А сотрудникам можно? – разумеется, спросила я.

Думаете, упущу возможность бесплатно сходить в театр?

– Театр любишь?

– Очень.

К концу недели меня отправили сопровождающим уже знакомой группы. Кто тянул меня за язык в тот день, не знаю. Билеты для сотрудников не выделяли, и Виталий отправил меня сопровождающим вместо себя, чему наверняка был очень рад. Кому захочется проводить вечер пятницы в кругу пенсионеров?
В холле меня обступили бабки: «Куда нам сесть? Где вход в зал? Почему вы ничего не знаете?». На помощь пришёл Дед Колян, который отогнал их от меня и перенаправил к сотруднице театра.

В зрительном зале мы сели рядом. Он притащил с собой настоящий военный бинокль! Выяснилось, что Дед Колян всю жизнь служил пограничником. Через линзы бинокля можно было разглядеть даже морщины на лицах актёров! Мы обсуждали, кому какие актёры и костюмы больше нравится.

6

Сообщения от Влада я так и не дождалась, написала сама и позвала гулять. Ответ пришел быстро: «Давай завтра? Можем потом зайти ко мне, посмотрим фильм по традиции».

По какой традиции? Мы и в кино-то всего один раз ходили. Ладно, это неважно. Важно, что он не отказался, так ещё и в гости позвал!

Наша прогулка закончилась быстро: мы прошлись от «Боровицкой» до «Серпуховской» и поехали к нему в Чертаново. Распили бутылку вина под «Мимино». С чего вдруг этот фильм? Без понятия. Не всё ли равно, что смотреть, лежа у него на кровати? Он положил мне голову на колени. Что было в фильме, я не запомнила.

Когда фильм закончился, он вызвался проводить меня до дома. Мы шли по улице и смеялись, а потом сели на лавочку, и Влад начал рассказывать про бывшую девушку… Фильм мы хотя бы смотрели молча. Я пыталась поддержать диалог, что-то выдумывала, но получалось не очень убедительно. Но чтобы он ни говорил, он гулял именно со мной, и проводил до дома на другой конец Москвы именно меня…

После того вечера мы больше не виделись. Из уравнения в итоге пришлось убрать Влада, а не ГИТИС.

7

Лето подходило к концу, первого сентября я шла в одиннадцатый «А» класс. В последний рабочий день я ушла после обеда, чтобы успеть забрать трудовую книжку из центрального офиса. У самого выхода на моём пути появился Дед Колян:

– Тук-тук-тук. Не ждали? А я все равно пришёл. Ксюшенька! – он направился в мою сторону. Как же грустно, что вы нас покидаете! Я вам принес газету. Здесь про меня статья, видите? – он ткнул в газету, – Николай Борисович – это я – показывает класс! Публикацию сделали в мае, после концерта, где мы с нашими бабками выступали, и я пел. Знаете, вот эту песню, – он попытался напеть мотив, но я не узнала.

– Да, очень здорово.

– Я оставил вам автограф под статьёй, чтобы вы меня не забывали, Ксения.
Под фотографией к статье крупным размашистым почерком было написано: «На память с любовью от Деда Коляна!»

– И вот вам шоколадка от меня!

Мои одноклассницы хвастались тем, что общаются с парнями постарше. Моему «парню постарше» семьдесят три! Считаю, что я определенно победила в этом негласном соревновании. Ещё несколько лет Дед Колян звонил мне и поздравлял с праздниками, потом перестал. Я уже подумала о самом плохом, но как-то раз увидела его изображение на билборде. Не удивлена, что для рекламы выбрали именно его.

Таких, как Влад, в жизни оказалась ещё превеликое множество, а таких, как Дед Колян, к сожалению, нет.