Литературный журнал

По сумеречной комнате распространился запах сырых поленьев, от которого запершило в горле. Это не был запах доброй печи, всегда остающейся сердцем деревенского дома, запах благополучия и гостеприимства. Бревенчатые стены будто заснули глубоким сном; они не замечали ни того, как хозяин мечется между верандой и печью в поисках бумаги или лучины, ни того, как пытается разгореться в печи огонь. Мужчина злился на себя, что не может справиться с таким обычным делом, матерился и время от времени со злостью пинает охапку дров, лежащих на полу.

Когда он принес сухие доски, оставшиеся от старого сарая, печь приняла их – огонь, наконец, загорелся. Довольный собой мужчина с облегчением вздохнул. Хоть он и вспотел от всей этой беготни, но не стал снимать верхнюю одежду, так и присел к столу. Зажег сигарету. Запах дешевого табака смешивался с дымом из печи и разъедал глаза. У мужчины выступили слезы, но он как будто даже наслаждался этим – продолжал, не спеша, курить.

Печь немного согрела старый холодный дом, но она была не в силах вернуть в него радость и уют. Хозяин подкинул еще дров. Выкурив первую сигарету, он сразу же зажег вторую. Может быть, он тосковал по своему маленькому другу, которого встретил этим летом, и злился на осень за то, что она заставила всех сидеть по домам. Он и сам не понимал. Все его чувства смешались и запутались. Глядя в окно, он погрузился в раздумья.

...Говорят, в каждой деревне есть свой дурачок. Вот таким дурачком, любимым божьим созданием, и был Фирдус. Эта роль досталась ему по наследству от отца. Фархату еще только пятьдесят, но он уже ведет себя как старик: ходит в мечеть и общается только с аксакалами. Теперь он выглядит вполне благообразно. Если Фархат пытается скандалить, как раньше, ему сразу же затыкают рот напоминанием о его набожности.

Про их родственников со стороны отца народ уже давно говорит, что они умственно отсталые. Покойная мать Фархата Мамдуда тоже была своеобразной – вспыхивала на ровном месте и часто срывалась на близких. Две ее дочери родились здоровыми и жили хорошо. А у младшего, Фархата, который должен был остаться в отчем доме и со временем стать старейшиной рода, обнаружили наследственную болезнь.

Мамдуда боялась, что ее сын останется один и на старости лет станет обузой для сестер. Она молилась каждый день, и ее молитвы были услышаны. Своеобразные шутки Фархата смогли разбудить страсть в сердце деревенской девушки Раухии. Никто от нее не ожидал такого, она всегда была тихой и замкнутой. Однако Раухия решила, что счастье она сможет найти только одним способом: охмурив Фархата и сделав его своим мужем. Родители девушки не успели ничего понять, как Фархат уже «украл» Раухию. Конечно, Раухия подстроила это сама, потому что знала, что «украденной» девушке возвращаться в отчий дом – позор, и ее родители уже ничего не смогут сделать. Сватам оставалось только выбрать день свадьбы.

Добившись своего, Раухия была счастлива. Вспыльчивость мужа, его грубые слова, громкие ссоры Мамдуды и Фархата, а иногда даже рукоприкладство – все это казалось ей обычной семейной жизнью. Она не особенно расстроилась даже тогда, когда у их сына Фирдуса обнаружились нездоровые гены отца. Ведь они с Фархатом живут не хуже других. Построили отличный дом, хлев полон скота. Фирдус тоже сможет заниматься домашним хозяйством, на это у него должно хватить способностей. Так думала мать «отсталого» Фирдуса.

В раннем детстве Фирдус мало отличался от остальных детей. Его черные, как черемуха, глаза наивно и с доверием смотрели сквозь длинные ресницы и были способны очаровать любую девушку. Ясное дело, мальчик никогда не знал отцовской ласки. Мать и бабушка Мамдуда тоже в первую очередь заботились о том, чтобы Фирдус всегда был сыт и одет, это они считали основой воспитания.

Сестра Раухии уже давно была замужем и жила в Казани, а отец умер сразу после рождения Фирдуса. Роза-апа, мать Раухии, жила в своем шестистенном доме одна, с кошкой и коровой. Она очень любила своего “отсталого” внука – ласково гладила его по голове, знакомила с миром, всегда находила время отвечать на его вопросы. Говорят, на теплом месте и змея приживается. Так и мальчик, с каждым днем все больше тянулся к бабушке Розе, все чаще оставался у нее ночевать. Со временем он совсем переехал к ней, а к родителям заходил только в гости.

Каждая деревня – это отдельный мир. Если вы родом из одной деревни, то вы не только земляки, ваши корни переплетены, как корни деревьев в лесу. Если ты встречаешь в чужих краях малознакомую женщину из своей деревни, она вдруг может показаться тебе самым близким человеком на свете. Да, у вас общие корни, общая почва. Вас объединяют свойственные только этой местности говор, шутки, истории. Только вы поймете, почему соседка, случайно встретив кого-то на улице, обругала его непристойными словами; почему мужчина с верхнего конца улицы покупает товар в магазине без очереди; почему при одной женщине, которая держит в руках цветастый платок, завязанный в узел, нужно молчать, словно набрал в рот воды. Никто никого ни в чем не обвиняет, никто ни с кем не ссорится. Деревенские знают, что острая на язык соседка, на самом деле, искренняя и отзывчивая, поэтому очень уважают ее. У нее, в отличие от женщины с узлом, мед не на языке, а в сердце. Мужчина, который проходит за товаром без очереди, тяжело переживает раннюю кончину сына, он стал нелюдимым и ни с кем не разговаривает. Все понимают, что он хочет быстрее уйти из магазина, поэтому пропускают его. В деревне все, как на ладони.

Эта деревня была колыбелью и для Фирдуса. Никто его не обижал, не издевался над ним, хотя иногда и подшучивали над его странностями. Вот, например, когда Фирдус надел армейскую форму и возомнил себя полицейским, его односельчане полезли в свои шкафы и тоже достали запылённые армейские штаны и фуражки. Эти вещи, которые хранились как память, пополнили гардероб Фирдуса. Однажды, нарядившись и взяв в руки полосатую палку, он вышел к большаку. Еще долго, смеясь, люди рассказывали друг другу, про то как Фирдус остановил водителя «КамАз»а, чтобы проверить у него документы.
Волнение в народе вызвал также случай, когда Рашит-абзый, живущий на верхнем конце деревни, подарил Фирдусу баян, который жалко было выбросить. Фирдус начал каждую ночь приходить на крыльцо магазина и петь, играя на этом хриплом музыкальном инструменте. В жаркие летние ночи люди спали с открытыми окнами и им приходилось с вечера до утра слушать выступления Фирдуса, пока однажды у них не лопнуло терпение. Они придумали очень хитрый план.

– Фирдус, – сказали они, – наша улица расположена очень низко. Вот если ты поднимешься на верхний конец деревни, оттуда тебя все услышат. А как обрадуется Рашит-абзый, услышав, как ты играешь на его баяне! Лучше играй прямо у его ворот.

После этого они снова спали спокойно. Зато прежний владелец баяна наслаждался концертами Фирдуса. Он смог выдержать только две ночи, а затем ему пришлось придумать тысячу причин, чтобы забрать свой подарок обратно.

Дальше – больше. Увлечения Фирдуса стали меняться очень часто: то он тренировался как можно громче щелкать кнутом, то прямо посреди огорода строил из досок развалившегося хлева теплицу, старательно вколачивая гвозди – и все это ночами. Летние дни парень проводил на рыбалке.

Несмотря на все его странности, деревенские никогда не были с ним грубы, они находили разные хитрые пути, чтобы «договориться» с «отсталым». Ссориться и ругаться было бессмысленно и даже опасно. Тогда Фирдус решил бы отомстить обидчикам, и его проделки, наоборот, стали бы еще более разрушительными.

В детстве мир казался Фирдусу прекрасным. Обидные слова ровесников «не доходили» до него, ведь его не прогоняли, с ним тоже играли. Удача ему улыбнулась и тогда, когда он пошел в первый класс: его учительницей стала соседка, очень любившая мальчика. Преподавательница была молодой, но опиралась не только на те знания, которые получила в пединституте, а и на свой жизненный опыт. Сначала она переживала, что в ее классе будет учиться особенный ребенок, но они быстро нашли общий язык. В первое время одноклассники смотрели на него свысока, называли его дураком, но за полгода учительница смогла сдружить их, сплотить, как одну семью. Дети научились не обращать внимания на странности Фирдуса, а мальчик, в свою очередь, не мешал учительнице вести урок.

Прошло время, они попрощались с четвертым классом и перешли в пятый. Фирдус по привычке зашел в кабинет своей учительницы. Но здесь уже не было его одноклассников, сюда пришли маленькие дети. Учительница сказала: «Вы уже подросли, теперь вас будут учить другие учителя, в других классах» и выпроводила его. Чтобы привыкнуть к этому, Фирдусу понадобилось два-три месяца. Теперь под него никто не подстраивался, у каждого учителя были свои правила. И одноклассники за лето стали чужими, никто не хотел с ним играть. Никто бы ему ничего не сказал, даже если бы он сию минуту встал и пошел домой, все бы только вздохнули с облегчением.

Было еще кое-что, что его волновало: к ним в класс из соседней деревни пришла учиться новая девочка. Сам того не замечая, он начал следить за Алией. В их деревне нет таких красивых девочек. Она даже разговаривает по-другому, не как все. А смеется, как мама Фирдуса: прикрывает рот, и уголки ее глаз поднимаются вверх. Алия не визжит, как другие девчонки, когда ее дергают за косички, она бросает на тебя грозный взгляд и надувает губы. Фирдус не осмеливался даже подойти к ней, сказать ей хоть словечко. Но, кажется, теперь он ходил в школу только ради того, чтобы её видеть.

Время шло. Учителя попросили родителей Фирдуса, чтобы он больше не ходил в школу, ведь у Фирдуса была справка из больницы. Теперь он жил только своими мечтами. Вот увидите, как только он станет взрослым, никто и опомниться не успеет, как он уже посадит Алию на “КамАЗ” и привезет ее в дом бабушки как невестку! Бабушка ведь стареет, Алия будет ей помощницей. Значит, прежде чем жениться, Фирдусу нужно будет укрепить дом, который постарел вместе со своей хозяйкой, и купить “КамАз”...

Парень не скрывал своей мечты, он рассказывал о ней каждому встречному и поперечному. Прохожие, подшучивая над ним, спрашивали: «Ну, Фирдус, когда ты уже женишься? Ты не тяни, Алия ведь скоро закончит школу и уедет учиться в Казань». Парень, радуясь тому, что с ним говорят об Алие, и еще больше тому, что их имена называют вместе, старался отвечать по-взрослому: «Да куда она от меня денется, она во мне души не чает! Вот я только “КамАз” куплю, сразу же ее украду!». Необузданные чувства к Алие придавали Фирдусу сил. Чем меньше оставалось времени до выпускного, тем легче парень преодолевал неблизкое расстояние до соседней деревни. Но какое там заговорить с ней! Он терялся от одного ее взгляда. На дискотеках подолгу наблюдал за ней и по дороге домой погружался в мечты. Вот они живут вместе. Фирдус приезжает с работы на «КамАЗ»е и останавливается у ворот, из дома выбегает его жена и крепко целует его. Эх!

Фантазии Фирдуса очень смешили деревенских парней. Парни научили его курить сигареты, уверяя, что настоящий мужчина должен курить. Приговаривая, что девочки любят смелых, и какой же он мужчина, если не пьет, они поили его. Пьяный Фирдус становился еще более смешным: парни катались со смеху, когда Фирдус, задаваясь, говорил: «Алия – моя! И выйдет только за меня! Кто же возьмет замуж девушку, которая уже была со мной?!».

С детства Алия привыкла жалеть беднягу, но сейчас, когда люди начали часто упоминать их имена вместе, она забеспокоилась. Вреда от него, конечно, не было никакого: сам первый не подходит и здоровается только в ответ. Но Алия всегда замечала, как он искоса смотрит на нее сквозь густые ресницы. Девушка даже пугалась, когда встречала его в клубе. В его взгляде ей чудилось что-то дикое. Алие казалось, что он смотрит на нее, как хищник на жертву.

Летом, когда девушку начал провожать из клуба один городской парень, до нее донесли слова Фирдуса: «Я уже был с Алией, гостю после этого не захочется с ней встречаться!». Сказать, что она чуть не умерла от стыда, значило не сказать ничего. Она чувствовала отвращение, брезгливость, ненавидела его!

Женщины, провожающие утром скот, всегда обсуждают деревенских влюбленных: «Оказывается они встречаются. Говорят, посреди бела дня разговаривали и стояли так близко друг к другу, что чуть ли не целовались! Бесстыжие!». А что они говорят про Алию?.. Алия с парнем никогда даже за руку не держалась, а они хихикают, услышав грязные слова дурака из соседней деревни. Сгоришь со стыда!

Девушка неделю не показывалась в клубе. А когда ее, наконец, успокоили подруги, и она впервые появилась там, то тут же наткнулась на взгляд Фирдуса, который столько дней жаждал хоть разок увидеть свою любимую. Мучившая ее ненависть мгновенной волной распространилась по всему телу, затуманила ум. Алия встала прямо перед ним, прожгла его взглядом и каким-то чужим голосом громко произнесла только одно слово:

– Дурак!

Конечно, парня и до этого много раз так называли. Хоть он и не очень понимал, чем отличается от остальных, Фирдусу было привычно это слышать. Но еще никто не произносил это слово с таким отвращением, чтобы оно, проникнув прямо в душу, заставило его оцепенеть. Фирдуса словно ударили по лицу.

Он не помнил, где бродил всю ночь и как дошел до дома. Парень не стал заходить домой к бабушке, он поднялся на сеновал, лег, свернулся калачиком, как побитый щенок, и зарыдал, словно маленький ребенок.

Фирдус не чувствовал границ между мечтой и реальностью. Будучи влюбленным, он решил, что Алия – его будущая жена, и не смог понять, почему она так себя повела, почему так на него разозлилась. Но всем своим умом и нутром он понял, что эта девушка, его недосягаемая мечта, отвергла его, и что чувства Фирдуса не значили для нее абсолютно ничего.

– Дурак!

В ушах звенело лишь это слово. Фирдус не до конца понимал его значение, хотя немного и догадывался, Оно давно ходило за ним хвостом. Это слово разбило вдребезги все его связанные с Алией мечты и еще не раз будет смеяться над ним, стоя в сторонке.

Фирдус перестал ходить в соседнюю деревню. Тем, кто старался поддеть его, напоминая об Алие, он отвечал горько: «Не нужна мне девушка, которая с другими гуляла!». Чем тоньше и нежнее становились чувства парня, тем грубее были его слова и жестче был его взгляд. Со временем люди забыли о зацикленности Фирдуса на Алие, уже редко кто при нем вспоминал о девушке. Однако сам Фирдус не переставал мечтать. После той ночи, проведенной в рыданиях на сеновале, он понял, что никому нельзя рассказывать то, что у него на душе. Мечта об Алие теперь была тайной, о которой знал только он один. Парню казалось, что если он кому-нибудь откроет эту тайну, слово «Дурак!», которое выкрикнула Алия, снова прогремит как гром в небе, а затем распахнутся небесные врата и неведомая сила вытащит мечту о возлюбленной из сундука его души, запертого на сто замков.

Бабушка Роза так и не увидела, как в их дом входит невестка. Она умерла от старости, ей не пришлось долго мучиться от болезней. Фирдус тяжело переживал ее смерть, ведь она была ему ближе родной матери. Кто же сможет заменить ее, понимавшую, искренне любившую и принимавшую его? Поскольку Фирдус был не такой как другие, он и раньше чувствовал себя одиноко, а теперь остался совсем один. И будто обижаясь за это на свою судьбу, он стал грубее и злее. Для него было естественным продолжать жить в бабушкином доме. Когда родители пришли его уговаривать вернуться к ним, он с грохотом закрыл дверь прямо перед их носом и выругался, заявив: «Мой дом – здесь!». Отец не посмел возразить повзрослевшему сыну. Больше Фирдуса никто не трогал.

Он приходил к родителям поесть, помыться в бане, переодеться, но ночевать все равно возвращался к себе. Фирдус присматривал за пятью старыми курицами, доставшимися ему по наследству от покойной бабушки, потом к нему пришла и осталась жить кошка, уставшая бродить по чужим дворам. Вскоре он завел щенка и посадил его на цепь. Когда собака стала взрослой, по размеру она все равно оставалась не больше щенка. Однажды осенью собака ощенилась. Радости Фирдуса не было предела. Он начал делиться этой радостью с каждым прохожим, и в народе появился еще один анекдот: “Пушок родила шесть щенков, но девятый умер”.

О, Аллах, оказывается, и вот так может проходить жизнь! Ровесники Фирдуса уже обзавелись семьями и растят детей. Они приезжают в деревню только на Сабантуи на своих новых машинах и в дорогой одежде. Куда-то спешат, находят, теряют, переживают, изменяются, изменяют... А в хозяйстве Фирдуса жизнь никуда не спешит. В его мире она словно замерла. Да, дни сменяются днями. Каждый из них полон хлопот. Но если Фирдуса попросят сказать, чем один день отличается от другого, он, наверное, растеряется.

Он живет спокойно и не принимает близко к сердцу события, которые происходят в деревне. Несмотря на то, что он очень любопытен, его организм словно бережет его от сильных потрясений. Свадьба сестры, рождение двоих ее детей, пожар у соседей, строительство асфальтированной дороги, участие Президента в открытии нового Дома культуры, гибель его двоюродного брата в ужасной автокатастрофе... Все эти события впечатлили Фирдуса, однако на следующий же день они отправились в архив памяти и словно пропали там.

С рассветом он погружается в ежедневные хлопоты. Кормит пса и кошку. Зимой чистит снег, летом ходит на рыбалку. Последнее он особенно любит. Подготовка к ловле рыбы, выкапывание из навоза за хлевом червей,проверка исправности велосипеда – все это выполняется им тщательно и не спеша, как особый обряд.

Речка рядом с их деревней казалась Фирдусу в детстве очень широкой, но со временем она для него стала лишь ручейком. Чтобы искупаться или половить рыбу все ездят к речке у соседней деревни. Летом Фирдус оттуда вовсе не возвращается. Садится на велосипед, берет с собой Акдуса, единственного выжившего из шести щенков, и направляется в соседнюю деревню. Земля под ивой, где он обычно сидит, оголилась и затвердела. Фирдус вытаскивает из кустов припрятанный там деревянный стул, набирает воду в ведро. Аккуратно и медленно разматывает леску, словно хочет растянуть удовольствие. Если наблюдать со стороны, кажется, что каждое его движение четко продумано. Но если подойти ближе и послушать, как он бормочет что-то себе под нос – иногда смеется, иногда ругается, разговаривает, будто рядом с ним кто-то есть – то по телу пробегают мурашки.

Однажды на горе, неподалеку от его укромного уголка в ивняке, послышались детские голоса. Обычно в полдень на берегу никого не бывает: те, кто по-настоящему хочет порыбачить, встают вместе с солнцем и приходят рано утром или же являются поздно вечером, окончив все свои домашние дела. А те, кто приходит просто искупаться, плавают с другой стороны плотины. Кто же это может быть?

Любопытство Фирдуса пересилило. Он, оставив свою удочку, выбрался из ивняка и пошел в сторону, откуда доносились крики. Там, мальчишка лет пяти-шести с огромной головой и круглым животом, плача и крича, с корнем выдирал из земли траву и бросал ее в сторону трех сорванцов, которые были гораздо старше. Он был настолько разъярен, что если бы у него под ногами была не трава, а каменный берег, то мог бы даже схватить камень и разбить кому-то голову!

Увидев внезапно появившегося из-за деревьев мужчину, дети затихли. Фирдус был в поношенной солдатской форме. Он внимательно оглядел детей из-под густых черных бровей, которые делали его небритое лицо еще мрачнее. Троица, испугавшаяся то ли его внезапного появления, то листрашного вида, рванула в сторону деревни, только пятки засверкали.

– Почему дерешься? – спросил Фирдус у мальчика, который, не вытерев сопливого носа, стоял и смотрел, как дикарь, прямо ему в глаза.

– Да они сами все начали, они сами, они сами, – на одном дыхании выпалил тот.
По его виду было понятно, что он ничего не боится, что не убежит в испуге от этого незнакомца, что если посчитает нужным, то сможет бросить земляной ком с травой и в Фирдуса.

– Умеешь рыбачить?

– И что, если умею, и что, и что?

Фирдус, ничего не сказав, ушел обратно в ивняк. Когда он вернулся с удочкой, то обнаружил, что мальчик даже не сдвинулся с места, зато уже успокоился и с интересом ждет, чем же продолжится их знакомство.

– Подойди-ка сюда, – позвал его Фирдус, – вот тебе удочка.

Мальчик быстро подошел и сел на край высокого берега.

– Умеешь цеплять червяка на крючок?

Мальчик не стал отвечать, он сразу нацепил червяка поперек и успел уколоть себе мизинец. Но не заплакал, только облизал свой грязный палец, и после этого его боль то ли прошла, то ли он просто забыл о ней.

То, что этот большеголовый не умел правильно насаживать червяка на удочку, разозлило Фирдуса:

– Эх ты, заморыш! Даже с этим не справился! Вот, у дяди Фирдуса учись!

Они просидели так целый час, изредка обмениваясь скупыми словами. По их разговору казалось, что у них совсем нет разницы в возрасте. Когда Фирдус был с детьми, он играл и думал, как ребенок, а рядом со взрослыми мужиками ругался матом и курил сигареты, он старался повторять то, что делают окружающие. Кажется, это немного «сглаживало» его одиночество и непохожесть на других...

...Алие не сказали, что ее сын, который пошел гулять на улицу вместе с детьми сестры, не вернулся домой. Она вышла позвать детей на обед и, увидев своих племянников, сидящих у ворот одних, замерла, будто ее облили холодной водой.

– А Амир где?!

– Апа, он это... У реки остался... Мы там просто играли, он сам начал драться. А потом мы увидели одного очень страшного дядю...

Алия, не дослушав племянников, побежала туда, куда показали мальчики. «О,
Аллах! Лишь бы с ним ничего не случилось!». В эту секунду она вспомнила недавние слова мужа: «Дурак! Хоть бы ты сдох!». «О, Аллах, не слушай этого бессердечного, пусть мой сыночек живет долго!».

Алия полюбила городского парня, эта любовь оказалась взаимной. Казалось, они очень подходят друг другу. Собрав родственников, отпраздновали никах и свадьбу. Потом родители помогли им купить квартиру. У обоих была любимая работа, жили душа в душу. Жизнь молодой семьи стала еще счастливее, когда родился сын. Муж Алии был на седьмом небе от счастья. Вот только эта радость длилась недолго. Когда врачи поставили ребенку диагноз «олигофрения», внутри счастливого отца что-то оборвалось. Первое время он пытался продолжать любить сына. Потом на место любви (а может, ее и не было?) пришла жалость. Позже его душу захлестнула злость на ребенка и жену, которая родила больного.

Что за несправедливость?! Его друзья обнимают здоровых детей, хвастаясь их успехами, выкладывают в интернет фотографии. Празднуют дни рождения, украшая дома и приглашая гостей. А он стесняется показываться на людях не то что с семьей, но даже один. Ему кажется, знакомые шепчутся у него за спиной: «У него же ребенок умственно отсталый». Молодой мужчина не знал, куда деться от этого чувства, поэтому когда приходил домой, срывался на жену с ребенком.

Алия словно любила сына за двоих: и за себя, и за мужа. Мать бы не пожалела и своей жизни, если бы ей сказали, что этим она сможет облегчить состояние ребенка.

Наверное, она еще долго терпела бы и жила, надеясь, что сердце ее мужа, ее первой любви, смягчится, и в нем проснутся отцовские чувства. А она выдержит все трудности, стерпит все оскорбления, лишь бы не трогали ее сына… Все решилось в одночасье, когда Алия услышала, как муж кричит на ребенка. Одно слово, всего лишь одно слово заставило ее за два дня собрать все вещи и уехать в деревню к родителям.

– Дурак!

Алия застыла на месте, услышав это слово, обращенное к их родному сыну. Она вспомнила, как сама когда-то с ненавистью и злобой выкрикнула его в лицо Фирдусу, и оно ранило парня прямо в сердце. О Аллах, может, это обида невинного человека упала на ее сына?

Прибежав к реке и увидев, как Амир с Фирдусом спокойно рыбачат на берегу, Алия замерла. Она не решилась позвать сына или даже приблизиться к ним. Лучи солнца, будто пытаясь скрыть рыбаков, отражались от воды и слепили глаза. Чтобы что-то разглядеть, нужно было приложить ладонь козырьком ко лбу. Кажется, даже ветер утих. Редкие и простые слова, которыми обменивались эти двое, не нарушали тишину, а наоборот сливались с ней, успокаивали. Для этих людей, которые были родными не по крови, а по духу, тишина была дороже всех слов на свете.

«Хочешь быть таким же сильным и смелым, как самурай? Стать авторитетным и уважаемым человеком? Если да, то попробуй японскую национальную еду – марзак¹! Спеши, товар в ограниченном количестве!». Такую зажигательную рекламу я увидел однажды по телевизору. Она меня зацепила. Я захотел стать отважным самураем. Но чтобы купить этот марзак, мне нужно было попросить у денег мамы.

– Мама, ну, пожалуйста, давай купим марзак, который едят самураи! – умолял я ее.

Уговаривать маму пришлось долго. В итоге она поставила условие:

– Если изучишь традиции и историю Японии и расскажешь мне о них, то купим тебе этот марзак.

– Смотри, не перепутай меня через неделю с настоящим японцем! – ответил я радостно.

Всю следующую неделю я провел с книгами. «Если бы у меня были узкие глаза, то японцы приняли бы меня за своего», – думал я. Европейцы обычно не различают представителей азиатских народов. Нам кажется, что они все на одно лицо. Даже бурятов, которые живут в России, мы можем спутать с корейцами. Но лично я научился различать. «Вот это у меня талант!» – гордился я собой.

Мама устроила мне экзамен по культуре Японии. Скажу честно, сдать его я не смог. Чем же я занимался целую неделю? Я изучал, как самураи владеют красивым и длинным мечом – катаной. Этот меч способен разрезать камни. Когда я наблюдал, как самурай размахивает им, душа моя устрашалась, по телу пробегали мурашки.

– Ты не сделал того, чтоя просила, сынок.

– Эх, мама, вот если бы я съел марзак, то я был бы более внимательным в учебе, стал бы уверенее в себе и сильнее, – сказал я, пытаясь все же убедить маму купить мне это лакомство.

– Наиль, тогда получается это уже не национальная еда, а допинг какой-то... А я не хочу портить своему ребенку здоровье.

Тогда я тысячу раз пожалел, что выдумал чудесные качества марзака. Только через час уговоров я добился её согласия.

И вот, наконец, настал этот день! Мы с мамой пришли на ярмарку национальной еды. За прилавком магазина стоял старый продавец. Глаза у него были узкие, как у японца. Я обомлел белый, сладкий марзак, размером с жемчужинку в реальной жизни. Теперь, когда я рассказал вам предысторию, надеюсь, вы поняли, как сильно я хотел попробовать его.

– Мама, смотри, смотри, там марзак продают! – показал я в строну ларька.

– И правда, это тот марзак, который ты так боготворишь. Смотри-ка, нам сегодня улыбнулась удача.

Мама не пожалела денег и мы купили экзотическую еду.

– Сколько лет уже продаю марзак, но впервые вижу, чтобы купили больше десяти штук, – удивленно улыбнулся продавец. – Приходите еще!

Всю дорогу меня мучила мысль: интересно, почему другие люди не покупали больше десяти штук марзака? Он же должен быть очень вкусным и сладким. Может, у продавца было мало марзака или у покупателей не хватало денег, чтобы купить много? А может, продавец был с покупателями грубым?

Дома я нетерпеливо надорвал пакет. Взял оттуда один шарик. Перед тем как попробовать, я с восхищением посмотрел на этот сгусток радости. К моему удивлению, запах марзака совсем не был похожна аромат счастья. Или оно бывает таким горьким? Эта диковинная еда оставляла на коже белый след, как от мела.

В общем, пах шарик ужасно, и руки от него пачкались. Может его и есть нельзя?.. Хотя, что это я тут, как маленький? Сказал съем, значит съем! Назад пути нет. Я положил одну «жемчужинку» в рот целой, как конфету... Ну и ну! На вкус марзак оказался омерзительным... Наверное, такой вкус у змеиного яда. Я побежал в туалет. Дальше лучше не рассказывать... Такого со мной еще никогда не случалось.

Мне стало обидно: так попасться на глупую рекламу! Я решил испытать марзак на брате. Когда он пришел с улицы, я сказал ему:

– Рамзиль, если ты съешь вот эту конфету, я целую неделю буду исполнять твои желания.

– Хммм, интересное предложение... Хорошо, я согласен, давай сюда конфету.

Я протянул Рамзилю «сладость». Он сначала долго смотрел на нее, потом с осторожностью взял в руки.

– Какая-то странная конфета, даже обертки нет. На конфету не похожа. Фууу, она еще и воняет. Нет, не буду я ее есть!

– Братишка, ешь, она очень вкусная. Ты, наверное, в жизни не ел такой сладкой конфеты. А я буду исполнять все, что ты захочешь.

– Если обещаешь сдержать слово, то я съем, даже жевать не стану.

Его глаза осветились радостью, он вознамерился съесть шарик марзака полностью. Если я неделю буду исполнять все, что он захочет, то он отомстит мне за все мои проделки, а это мне не нравилось. Даже если он съест марзак, я все равно как-нибудь схитрю, чтобы не прислуживать ему. Или скажу, что он два раза откусил, или, что съел слишком маленький шарик и дам ему побольше.

– Давай уже, ешь быстрей!

Рамзиль улыбнулся и положил марзак в рот. Сначала лицо моего брата было веселым. А когда он стал разжевывать «конфету», он нахмурился и сморщился. Мне кажется, ему не было так плохо, даже когда он ел манную кашу. Глядя на него, я громко рассмеялся, как самый злобный шайтан. Рамзиль не выдержал горечи, и по его щекам покатились слезы. А я как настоящий осел, покатывался со смеху. Рамзиль с горем пополам доел марзак, а потом широко и лучезарно улыбнулся.

– Все, я твое задание выполнил! Теперь ты должен сделать то, что обещал мне, – радостно сказал он.

Пока он ел марзак, я уже продумал, как его обхитрю:

– Не-е-ет, ты должен был съесть, не сморщив лицо.

– Ты не говорил об этом, когда давал задание, – захныкал мой брат.

– А надо было самому спросить, – сказал я и с довольным видом вышел из кухни.

Как хорошо я подшутил над ним, а?!

Оставшийся марзак куда-то нужно было деть. Поэтому мы решили, что повезем его в деревню, бабушкиным курицам.

Когда мы ехали к бабушке с дедушкой, я строил планы, как подшутить и над ними. Мне казалось это будет очень смешно!

В деревне нас встретили с распростертыми объятиями. Я даже засомневался на миг, стоит ли так шутить над родными. К сожалению, темная сторона моей натуры одержала верх. Я съел суп с лапшой, который приготовила бабушка, и совершил ту самую непоправимую ошибку.

Дедушка ел чакчак и, с наслаждением, молча пил чай. Он ни в чем меня не подозревал.

– Внучок, Наиль, давай вместе чай пить! – предложил он мне.

Горький марзак лежал у меня в кармане.

– Давай!

Дедушка встал и налил мне чаю с душицей. Я вдохнул аромат, и фантазия перенесла меня на бескрайние луга. Я бродил там, беззаботно собирая цветы. Из самых красивых я сплел венок. Я чувствовал себя хозяином этих просторов. Все растения вокруг будто бы подчинялись мне.

– Внучок, твой чай скоро остынет, – прервал мои мечтания дед.

Я аккуратно вытащил из кармана марзак.

– Дедушка, смотри, какую вкусную конфету я тебе привез из города, – сказал я и отдал шарик дедушке.

Дедушка сфотографировал «конфету», и даже отправил эту фотографию в чат «Родственники», подписав: «Маленький, но искрений подарок от моего любимого внука». А я с нетерпением ждал, когда он попробует марзак.
Дедушка сказал «Бисмилла²» и положил марзак в рот. А я, его любимый внук, смеясь, наблюдал за ним. К моему удивлению, дед даже не поморщился. Он посмотрел прямо в мои глаза. Этот взгляд словно прожег меня до нутра. Он, как ластик, стер с моего лица улыбку. Дедушка, видимо, разгадал мой хитрый план. Он ни разу даже не моргнул, пока жевал. Словно видел меня насквозь. Я разом вспомнил про все свои плохие поступки, они будто взяли мою душу в плен. Я понял, как подло поступил с родными мне людьми. По телу пробежали мурашки. К глазам подступили слезы, словно я сам съел сейчас этот горький марзак. А дед тем временем не спеша жевал «конфету». Я не знал, куда себя деть от стыда, думал только об одном: если дед отведет от меня, наконец, холодный взгляд, то я больше никогда и не над кем не буду шутить.

[1] Марзак – придуманное автором слово.
[2] «Бисмилла…» – начало молитвы в Исламе.