Литературный журнал

Солнце уже вовсю припекало, когда мы с Антоном вышли из города и вступили на широкую дорогу, ведущую к горе. Гора Карачун не была горой в классическом смысле — метров пятьсот, не более, но выглядела вполне внушительно. Длинной зеленой грядой вытянулась она между Славянском и Краматорском. Кое-где за склоны цеплялись деревья, но в целом гора казалась продолжением окружавшего нас степного царства. Макушку ее венчала телевизионная вышка. У подножия плескалась речушка.

— Перед вами знаменитая гора Карачун. По древней легенде здесь некогда сидел разбойник Карачун и грабил проплывавшие мимо ладьи, — тоном заправского экскурсовода произнес Антон. — Отсюда и возникло название Карачун. По легенде…

Он сбился и смущенно улыбнулся. Я улыбнулась ему в ответ. Антон, как щедрый хозяин, показывал свой родной город. Ему хотелось, чтобы мне все нравилось. Прошло уже три дня, как я приехала в Славянск, навестить на каникулах своего парня и познакомиться с его семьей.

— А это что? — спросила я, указывая на два больших конусообразных холма, расположенных чуть в стороне. В отличие от Карачуна, они были полностью лишены растительности, и, судя по цвету, состояли из меловых отложений.

— Это искусственные горы. Здесь раньше добывали мел.

— Все равно они красивые. А это знаменитая река, по которой плавали ладьи? Ты ничего не напутал?

— Это Сухой Торец. Во времена Карачуна он был менее сухой…

Мы подошли к утлому мостику. Сухой Торец, на мой взгляд, не заслуживал звания реки — скорее, большой ручей. Тропинка уводила нас дальше, мимо дачного поселка, через пыльную трассу все выше и выше. Здесь безраздельно властвовал пряный запах нагретых солнцем трав. Пижма, цикорий, полынь и еще какие-то растения, названий которых я не знала, сплетались в пышный ковер под ногами, цеплялись за джинсы. Склон становился круче, я чувствовала, что выдыхаюсь, но не хотела жаловаться. Наконец мы поднялись на вершину. Свежий ветерок остудил разгоряченное лицо. С высоты город был виден как на ладони.

— Ну что, не жалеешь, что забралась в такую даль?

— Красиво.

— А ты представь, что может быть на этом месте сидел поэт Михаил Петренко. Он, как и мы, смотрел на город и сочинил знаменитую песню «Дивлюсь я на небо». Только тогда еще здесь летали хищные птицы, соколы всякие.

— А откуда ты все это знаешь? — не удержалась я.

— Занимался в краеведческом кружке в старших классах. Учительница у нас была шустрая, все книжки подсовывала да в музей таскала. А я как воспитанный мальчик не мог отказаться. Смотри прямо, видишь — завод, за ним — наша улица, узнаешь? Видишь за деревьями крышу? Это наш дом.

— А вон там дальше что за многоэтажки? Это Славянск такой большой?

— Да, не такой уж он и маленький. Это микрорайон Артема, там, в старом карьере проходят байк-фесты. Там я в первый раз напился. Был влюблен в одну девушку, а она в меня нет…

— Ну и что теперь, жалеешь?

— Нет. Теперь у меня есть ты. — Антон положил руки мне на плечи, медленно поцеловал в глаза и губы. — Запомни этот день.

— Какой день? Пятое июля?

— Да. Ровно через год, пятого июля мы поженимся.

— А почему именно пятого июля?

— Я все продумал. Мы уже закончим учебу, получим дипломы. Погода будет хорошая, лето.

— Ты уже все решил? А мое мнение узнать не хочешь?

— А разве ты не согласна?

– Какой же ты все-таки… — Антон не дал мне закончить фразу, мы снова стали целоваться. Весь мир отступил куда-то далеко, остался только он — высокий смуглый парень, его руки — сильные и нежные, его глаза — темные, как летняя ночь.

Я не вышла замуж за Антона. Летом 2014 года он пропал без вести где-то на склонах Карачуна. Я думаю, что Антон погиб, иначе он непременно нашел бы меня и своих родных. Но я не знаю, как это случилось, не знаю, где находится его могила. Каждый год я отмечаю этот день — пятое июля. День, когда отряды народного ополчения оставили Славянск.