Литературный журнал
№40
ФЕВ
ФЕВ
Андрей Коровин – Куда деваются пуговицы
Памяти «Эльдорадо»
мы говорили
встретимся через десять лет в Барселоне
мы говорили
что будем жить в большом доме
на берегу океана
у каждого будет своя комната
Поливанов будет держать рыжего кота и играть на балалайке
Фил – петь песни под гитару
Коровин – писать стихи
Кулицкая – изучать местные диалекты
Горбачевский – лечить аборигенов и тачать валенки
Любавин – забрасывать в море невод
а Гусаров – вытаскивать невод из моря
и вот прошло сорок лет (ладно, пока только 37!)
а дом на берегу океана
стоит одиноким памятником нашим мечтам
забитый досками наших судеб
***
дикие яблони зацвели в лесу
среди дубов и елей
дикие вишни цветут вдоль дорог
нежные словно бабочки
брошенный грибником
огрызок яблока
выплюнутая случайным прохожим
вишнёвая косточка
дали жизнь
этим прекрасным существам
а они цветут с удовольствием
радуясь солнцу небу и пчёлам
не догадываясь
о нелепой случайности
своего существования
***
у моей прабабушки Прасковьи
в деревянном бараке
на втором этаже
где она жила
со своей дочерью и внучкой
меня больше всего влекла
коробка с пуговицами
пуговицы были
разных форм и расцветок
большие и маленькие
тёмные и прозрачные
белые красные перламутровые
они завораживали меня
своей округлостью
переливами цвета
глазастостью и рассыпчатостью
я рассматривал каждую на просвет
мне хотелось владеть ими всеми
но я осторожно спрашивал
можно ли мне взять одну
и если разрешали
вторую тайно клал в карман
как трофей
но потом стыдился
и возвращал пуговицу на место
куда-то пуговицы деваются
сказала однажды тёть Маня
собравшаяся что-то пришить
и больше меня к этой коробке
не подпускали
а потом барак сгорел
и все мои пуговицы
слились в одном
огненном жаре любви
***
весенние деревья
смотрятся в оттаявшее
зеркало реки
ледоход смыл
случайные черты
все морщинки и трещинки
и деревья
кажутся себе
молодыми и красивыми
как в своих зимних снах
о юности
старые корявые
потрёпанные жизнью
деревья
на берегу
помолодевшей реки
***
кровь со временем выцветает
то ли желтеет
то ли коричневеет
через тридцать лет
уже и не разобрать
кровь ли нет ли
а уж тем более чья
разметалась по краю
никуда не отправленного
письма
мы говорили
встретимся через десять лет в Барселоне
мы говорили
что будем жить в большом доме
на берегу океана
у каждого будет своя комната
Поливанов будет держать рыжего кота и играть на балалайке
Фил – петь песни под гитару
Коровин – писать стихи
Кулицкая – изучать местные диалекты
Горбачевский – лечить аборигенов и тачать валенки
Любавин – забрасывать в море невод
а Гусаров – вытаскивать невод из моря
и вот прошло сорок лет (ладно, пока только 37!)
а дом на берегу океана
стоит одиноким памятником нашим мечтам
забитый досками наших судеб
***
дикие яблони зацвели в лесу
среди дубов и елей
дикие вишни цветут вдоль дорог
нежные словно бабочки
брошенный грибником
огрызок яблока
выплюнутая случайным прохожим
вишнёвая косточка
дали жизнь
этим прекрасным существам
а они цветут с удовольствием
радуясь солнцу небу и пчёлам
не догадываясь
о нелепой случайности
своего существования
***
у моей прабабушки Прасковьи
в деревянном бараке
на втором этаже
где она жила
со своей дочерью и внучкой
меня больше всего влекла
коробка с пуговицами
пуговицы были
разных форм и расцветок
большие и маленькие
тёмные и прозрачные
белые красные перламутровые
они завораживали меня
своей округлостью
переливами цвета
глазастостью и рассыпчатостью
я рассматривал каждую на просвет
мне хотелось владеть ими всеми
но я осторожно спрашивал
можно ли мне взять одну
и если разрешали
вторую тайно клал в карман
как трофей
но потом стыдился
и возвращал пуговицу на место
куда-то пуговицы деваются
сказала однажды тёть Маня
собравшаяся что-то пришить
и больше меня к этой коробке
не подпускали
а потом барак сгорел
и все мои пуговицы
слились в одном
огненном жаре любви
***
весенние деревья
смотрятся в оттаявшее
зеркало реки
ледоход смыл
случайные черты
все морщинки и трещинки
и деревья
кажутся себе
молодыми и красивыми
как в своих зимних снах
о юности
старые корявые
потрёпанные жизнью
деревья
на берегу
помолодевшей реки
***
кровь со временем выцветает
то ли желтеет
то ли коричневеет
через тридцать лет
уже и не разобрать
кровь ли нет ли
а уж тем более чья
разметалась по краю
никуда не отправленного
письма