Литературный журнал

«Для рассола потребуется сто граммов крупной каменной соли на один литр холодной воды. Соль растворить до конца. На дно банки положить зонтик укропа, пару листьев хрена, нарезать два-три зубчика чеснока».

Саша сгрыз два больших листа хрена. Пожевал пряный стебель укропа. Чеснок ел через силу, больно ядрёный попался. Запил тремя стаканами крепкого соляного раствора и почувствовал, как язык распух от соли. Немного подташнивало.

«Оставить киснуть при комнатной температуре на три-пять дней».

Теперь только ждать… А что, если опять не получится!? Жить-то хочется. И хочется долго. Как солёный огурец.

Саша всхлипнул.

Будь огурцом, говорят. С этим всё понятно, бодрись-молодись и будешь для всех как свежий огурчик. И участь тебе ждёт такая же: зачахнешь со временем, скукожишься и пропадёшь. А как стать солёными огурцом? Вот вопрос, который мучил Сашу вторую неделю.

Он допил оставшийся соляной раствор, заел последним листом хрена. Язык перестал гореть и раскис. Хотелось проглотить его вместе со слюной, но никак не удавалось. Несколько дней и всё изменится. Пресный страх смерти уступит подлинному солёному вкусу жизни. Саша задёрнул шторы и задремал в мягком кресле.

***
Настя вернулась из командировки на три дня раньше. До мужа было не дозвонится, и к привычной усталости добавилось назойливая тревожность. Квартира встретила полумраком задёрнутых штор и неприятным кисловатым запахом. Осунувшийся, бледный Саша с глазами, словно только что плакал, сидел в кресле.

– Не могу так больше. Съешь меня.

– Саш, ты чего?

– А ничего… хотел бессмертия… Ну, может, не бессмертия, а просто долгой жизни. Такой долгой как у солёного огурца против обычного, свежего.

– Ты поэтому так расстроился?

– Нет… точнее да. Сначала я загрустил от безысходности человеческой жизни. А потом решил почему бы не засолить себя, как огурец. И таким образом продлить жизнь. Больше не бояться смерти.

Настя села на подлокотник кресла и рассматривала проступившие морщинки на лице мужа. Кожа обвисла и приобрела жутковатый зеленый оттенок.

– И как? Получилось?

–Думаю, да. Чувствую, что просолился. Но больше ничего не чувствую. И не хочу… не так я себе эту жизнь представлял… Съешь меня и дело к стороне.

Саша протянул к ней исхудавшую трясущуюся руку.

–Саш…

– Кусай! Прошу тебя…

Настя с серьёзным видом схватила зубами солоноватую кожу.

– Фу! Саш, ты не солёный никакой.

– Что?! Как?

– Ты маринованный.

– Это как же… Всё ж по рецепту делал. Наверное. А у мамки в том году пять банок взорвалось. И ты маринованные не любишь…

Саша скуксился и всхлипнул.

– Ну ты чего, Саш. Давай мы тебя размаринуем.

– А так можно?

– Не знаю, надо попробовать.

Настя набрала горячую ванну, навела ароматной мыльной пены и усадила мужа. Мочалка приятно заёрзала по сухой коже. Волосы скрылись под воздушной шапкой из шампуня. Саша разомлел в руках жены и сполз в воду по сопевшие от удовольствия и жара ноздри. Вдруг ему захотелось окунуться с головой, хоть он этого никогда и не любил.

Вынырнул розовощёким, помолодевшим лет на пять. Настя ополоснула его чуть прохладным душем, вытерла свежим махровым полотенцем и раскрасневшегося отвела в спальню. Достала их любимый пушистый плед и укутала дремавшего Сашу.

– Ну вот, как заново родился, – заключила Настя.

– У тебя получилось.

– Да, у нас всё получилось.

– Я больше не огурец, – сквозь сон мямлил Саша.

– Да, Саш, теперь ты человек. И ничего с этим не поделаешь.