РАФИТ МИН
***В безмолвной темноте мне сердце жжёт
немая горечь. Я один, и песнь
моя молчит. Часов с кукушкой счёт
протяжный путь вины отмерит днесь.
И сон исчез, а был – он нёс покой.
Бессонница. Последний счастья блик
замерзнёт под негаснущей луной.
Тоска и страх. Мрак пуст и сиротлив.
Я так и буду коротать свой век?
Истаю в черноводный суходол?
Ни руслом высохшим вмещать искрящий свет,
Ни лебедя качать в сиянии волн.
Отец1Отца вспоминаю, и раны утраты саднят;
Встают предо мною картины дождливого дня:
Он всхлипывал, вторила в сумерках осень ему.
А плакал зачем – я не понял. Уже не пойму.
Подвыпил и ласково обнял за плечи меня.
Он был работящий, серьёзный, болтать не любил.
В тот пасмурный вечер он рад мне отчаянно был:
Гордился, что я поступил, что учусь хорошо –
На том и расстались. Он в сумерки тихо ушёл.
Как шёл он, смотрю и сейчас – наяву и во сне, –
И плакала осень вослед.
2От отца не успел перенять ремесло.
Стылым ветром надежды мои унесло:
Был нестар он, силён, своё счастье ковал,
Я гордился отцом, на него уповал –
Только умер он осенью, хмурой и злой.
Горевать – горевал, по прошествии дней
Ремеслу обучился у мудрых людей,
Иногда говорили они: «Молодец!»
И теперь, приступая к работе любой,
Вижу лица их добрые перед собой,
Но спрошу у себя:
– Как бы сделал отец?
РевностьЯ не идол и не бог,
Я не счастье, нет.
Я – обрыв, чертополох,
Чёрный-чёрный свет.
Я внутри тебя сижу,
Я теку в крови.
Ревность я в тебе сожгу.
Тлен взамен любви.
Зло твоё я. Гнев я твой,
Я – твоя змея.
Ночью вьюсь над головой
Завидность твоя.
Я не идол и не бог.
Пусть же из огня
Вспыхнет вам иной сполох –
Разбудить меня.
МИХАИЛ ФЕДОТОВ
***
Эх, жизнь не медяком была
В ладони бедняка.
Луна-монета свет лила
На дом мой свысока,
Присев на звёздном берегу
На стылый дымоход.
А я легко вздохнуть смогу,
Хоть чёрен небосвод?
Пусть дóма спят, и невесом
Полог, укрывший ночь.
Пока прогнал спокойный сон
Печаль большую прочь.
ТАТЬЯНА ЧЕРНОВА
***
В узорах белых за окном –
природы сон. Я на тебя
смотрю. Пел сердца перезвон,
как по тебе скучаю я.
Скрывает белым новый снег
земную гладь, бесцветный мир.
И пухом стелет лёд ночлег
реке, искрящейся под ним.
И вижу я, что за окном
мой край открылся впереди.
С прохладным свежим ветерком
сильнее сердца стук в груди.
И всё быстрее стук колёс –
до возвращения отсчёт.
Мой долог путь. Мой дом далёк,
Но сердце там давно живёт.
***
На рисунке бутон расцветал.
Вижу зелень весны, ясный взгляд
Глаз твоих голубых. Озарят
Меня свет их, твоя теплота.
Но дурной ворожбой вперекор
Осень кружит. И чахнет цветок.
Стужа душит, и ветер жесток.
Белый иней подёрнул твой взор.
АЛЛА КУЗНЕЦОВА
* * *
Буйно яблоня цветёт, кланяясь столбу.
По дороге я хожу, кликаю судьбу,
Но любимый не спешит с краешка земли —
Над моею головой круZ жат журавли.
Долго ль яблоне белеть во чужом саду
Да на радуге играть каплям в чехарду?
А надолго ль сохраню я любовь свою?
Пусть я горькую сполна чашу изопью,
Но сошью себе наряд, выйду под венец,
Птицы счастья мне на грудь спустится птенец
Заронить любви зерно, добр и смешон.
И украсят небеса радугой айшон…
НАТАЛЬЯ КИРИЛЛОВА
***
Крыла у Ночи – нежный щит,
Тяжёлый гнёт.
И муха в потолок стучит,
С ума сведёт.
Окошко настежь – невдомёк.
Знать, дело дрянь.
Так бьётся муха в потолок:
Стараюсь, глянь!
А ночь душна, а ночь темна.
И мы вдвоём.
Мы в этот век хлебнём сполна –
С ума сойдём.
***
(в пер. И.В. Четверговой)Это звуков листва,
Это звуки листвы.
Растоптала бы их –
Чтобы мельче, чем пыль.
Несвобода твоя.
Мои руки – вольны!
Наши крылья, смотри, –
Неразрывны они.
***
В голове – словно ливень стучит –
День и ночь отдаётся в висках.
Стр
ашны в небе февральском грачи.
Я уже узнаю этот страх.
Я когда-то стояла вот так,
На грачиный смотрела полёт
И как стая – за тактом такт –
Похоронную песню поёт.
Отряхнулась (лет сколько назад?) –
В лапах скорби нельзя целый век…
Но грачи всё кружат и кружат.
Дождь идёт у меня в голове.
Переводы выполнены в рамках занятий секций перевода XXIV Международного литературного фестиваля имени Максимилиана Волошина, прошедшего с 5 по 12 сентября в Удмуртии.