НАТАЛЬЯ КИРИЛЛОВА
***(в пер. Е.С. Коробковой)И через год, и через сто
Здесь не изменится ничто
Гоняют в офисе чаи.
На кухне подгорает плов.
Под перезвон колоколов
Мы все такие же ничьи.
На каждой шее свой хомут.
Кого-то замуж позовут.
А кто-то с тушью на лице
Столбом застынет у ТЦ.
Пришла зима, пришел шатун
А мне сейчас пришло на ум
Что в этом мире не найти
Уже моих семнадцати…
Рискуя в лапы к шатуну…
Пойду, пожалуй, помяну.
***(в пер. Е.С. Коробковой)Поспи еще. Пусть гулят сизари.
Поспи еще хотя бы полчаса.
Все то, о чем молилась до зари
Не сбудется. Лукавы небеса.
Не согревает солнца луч зимой
Но сон уже согрел твою кровать.
Не нужно выживать любой ценой.
Поспи, еще успеешь пострадать
Ты там, где боли нет, где горя нет.
Тихонько улыбаешься во сне.
Да не нарушит твой покой рассвет...
Я опускаю штору на окне.
***(в пер. Е.С. Коробковой)Мой сон тревожен, не глубок.
Сдавило грудь.
Так бьется муха в потолок,
Что не уснуть.
Я распахнула окна, чтоб
Летела прочь -
Она предпочитает лоб
Крошить об ночь.
Похожим образом живем.
Дивлюсь сама:
Попались в этот мир вдвоем
Сходить с ума.
***(в пер. Е.С. Коробковой)Была зима,
еще не выпал белый
Была зима, и не остыло тело
От зноя летнего
От солнца и от ласки.
И я тебя любить не перестала.
Не выпал снег, и сил совсем не стало.
Я в январе обуглилась, истлела.
Не дождалась
грозы весенней, майской.
АЛЕКСАНДР ШКЛЯЕВ
МОСТ ЧЕРЕЗ БОСФОР(в пер. К.В. Андриановой)Босфор на карте – узкая
Полоска голубая,
А приезжаешь – видишь, что
Нет ни конца ни края.
Гляди, скрывает берега
Вечерний полумрак,
А для Босфорского моста
Меж ними – только шаг!
Как будто радуга-дуга
Стальною-серой стала –
И над Босфором навсегда
В поэзии металла
Застыла… Этот мост и я
Когда-то повидал –
Как будто в сказке, из Европы
В Азию попал.
Так, одного материка
Две части путник каждый
Увидеть может в два щелчка,
Коль странствий полон жажды, –
Пойти с заката на восход и вновь пройти наоборот –
Так, как и я, однажды.
ЛИДИЯ ЧЕРНОВА
(в пер. К.В. Андриановой)Я ИЗ РОДА ЧУЖИНЯ из рода Чужин,
дочь простая и мать,
И не думала, что
научусь я летать.
С юных лет на земле
прославляю свой род –
Небо силы на это
всегда мне дает.
В этом мире большом
я лишь пятнышко, блик –
Не кичлива.
Но свой воспеваю язык…
Благодарна судьбе –
повторяю порой
То, что роду Чужин
я не стала чужой.
АНАСТАСИЯ ПАХОМОВА
(в пер. К.В. Андриановой)***
кто-то коснулся меня –
встрепенулась!
кто-то мне в спину дохнул –
испугалась!
тело дрожит –
словно оцепенела.
слышу упрямо «топ-топ»…
мне осталось
только пропасть: кто-то ближе
и ближе…
сердце – «тук-тук»,
словно ты на допросе!..
страх обуздав,
наконец обернулась –
а за спиной…
ждет в объятия осень.
МИХАИЛ ФЕДОТОВ
БЕЛОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ(в пер. Г. И. Булатовой)Белая-белая местность,
Льющийся белый свет.
Белого мира вестник –
Белый-пребелый цвет.
Белого кашля выстрел,
Белых ресниц дуэт.
В сердце, как в небе чистом,
Стелется белый след.
Слышу, как под окошком
Сани скрипят легко.
И на душе сторожкой
Белый царит покой.
Кто-то в одежде белой
В белую входит дверь.
Кажется, что всецело
Белые мы теперь.
Белому нет предела –
Комната – белый плен.
Точно лишилось тело
Разом артерий-вен.
Белое покрывало,
Белых кровей кровать.
Белое будет нагло
С толку меня сбивать.
Кто-то без поясницы,
И без ноги вон там,
Белые тают лица,
Я без лица и сам…
Белую дверь откроешь –
Чёрная встретит дверь.
Души там ждут покоя,
Дарит который смерть.
Мимо меня выходят
Души на белый снег.
Силы их на исходе,
Слабы движенья век.
…Двинутся тихо сани,
Морок мой прогоня,
Белым чудным касаньем
Снег оживит меня.
Встречу улыбкой завтра,
Вспомня о мираже.
И заблестит внезапно
Счастье в моей душе.
АНАСТАСИЯ ШУМИЛОВА
***(в пер. Г. И. Булатовой)А он поёт:
– Война! Война! –
И льются кровь и слёзы.
Эрик Батуев
выходит,
так дано судьбой,
на произвол бросающей...
был гололёд и снег сырой,
была я глупою, живой,
как будто понимающей...
весна любви – все говорят,
но что-то я запуталась:
не цвёл мой яблоневый сад,
и соловьи давно молчат –
душа в печаль укуталась.
гадай по сводкам не гадай,
проходит жизнь усталая.
боль не остынет, словно чай,
а только льётся через край.
пропала, ой, пропала я...
ну что сказать – закон такой,
и рвётся там, где тонко.
взлетает хищник над страной –
и мир похищен и покой
двенадцатым гусёнком.
чеке, чеке! – как прежде, я
начну свою молитву.
но подрастают сыновья
и вновь идут на битву.
помянем тех, кто вечно спит.
бабах! – яйцо взрывается.
не печь небесная ль трещит?
нет.
человек войну творит
и сам уничтожается.
мы все в беде, и этот мир
болит в душе занозой.
что жизнь?
веселье, пышный пир!
что жизнь?
и кровь и слёзы.
НАТАЛЬЯ КИРИЛЛОВА
(в пер. Г. И. Булатовой)***
Ничего не изменится.
Год пройдёт или сто,
так же шея всё тянется,
чайник дует в свисток,
будет суп по традиции
убегать на плиту,
будет свадебный колокол
голосить за версту,
будет зимами снежными
вновь шататься медведь,
будет милого девушка
у «Европы» смотреть.
Не семнадцать отныне мне –
чувство стиснуло грудь.
Свою юность, наверное,
мне пора помянуть.