Литературный журнал

Когда были подведены итоги премии «Большая книга» в 2025 году, Анны Шипиловой среди лауреатов не оказалось. Дебютный сборник рассказов «Скоро Москва» вышел в финал, однако остался на периферии предпочтений профессионального жюри и выбора читателей. После оглашения результатов основное внимание всегда уделяется победителям, но вместе с тем интересно рассмотреть и произведения, уступившие, но всё равно формирующие литературную повестку, даже если их авторы не получают награды.

В одном из интервью Анна Шипилова обозначила тематику своих рассказов, вошедших в сборник «Скоро Москва», как бедность, несправедливость, насилие – психологическое, эмоциональное, физическое и сексуализированное. Главные героини двадцати рассказов – девочки, девушки, женщины. Поколения, запертые в безвременье, попадают в ситуации, когда эпоха оказывается не столь важной.

По топонимам в некоторых рассказах угадывается Москва, в других же, по ощущениям – любой город в России. Действие происходит в сеттинге городских окраин и расположенных на них заброшенных строек и закрытых заводов, старых гаражей, серых заборов и подъездов с несмываемыми граффити. Впрочем, даже если героям удаётся вырваться из сжимающей их обстановки, они уходят недалеко – начинают жить в новых домах, стоящих рядом со старым гаражным кооперативом или разрушенным заводом (как в рассказах «Линия отрыва» и «Русалка»), в которые можно при случае заглянуть, стряхнуть пыль и забыться в том, что героини раньше называли счастьем.

Хотя счастья героиням никто не обещал. Все, как на подбор, из семей, где явным признаком неблагополучия в глазах закона является алкоголизм и наркомания; сексуальное насилие, абьюз и неглект скорее замалчиваются – «не пьёт, и то хорошо», «на неё руки ни разу не поднял, чего ещё надо», «ты кусок мяса с дыркой». За семейным столом, покрытым клеенкой с аляповатыми голубыми васильками, учат жизни – так, как умеют: штампуют поколение девочек, которых в детстве не обучили словам «нет» и «стоп» и не дали права произносить их при необходимости.

Отсутствие здоровой модели родительской семьи толкает на продолжение заложенного сценария: героини рассказов связываются с бандитами, маргиналами – неустроенными личностями, предлагающими быстротечное счастье, без оглядки на последствия, которые оказываются несопоставимы с ранее полученным удовольствием. Героини беременеют, рожают детей или делают аборты, становятся бесплодными; калечат себя, не следят за здоровьем, ведут беспорядочную половую жизнь, чтобы хоть на минуту почувствовать её вкус и закрыть внутреннюю дыру.

Анна Шипилова выворачивает наизнанку то, что от чужих глаз принято скрывать. И если классическая русская литература рассматривает под лупой психологию героев, Шипилова же уделяет внимание телесности.

У героинь рассказов тело – это функция, и это всячески подсвечивается. Рассказ «Пересортица» является показательным во многих отношениях. Действие разворачивается в стенах милицейского колледжа, куда героиня попадает по воле родителей («идти недалеко, кусок хлеба заработать можно»). Соотношение девушек и парней оказывается в пользу последних. Томные взгляды и разнузданные разговоры стирают грани общественного и интимного; механическое движение на кровати по ошибке принимается за любовь.

И если про первый половой акт родителям открыто не заявишь, то его последствий уже не скрыть: «Главное – чтобы отец не узнал. И соседи», – шёпотом говорит мать и отправляет дочь делать аборт, после которого та навсегда перестаёт давать милостыню нищим и подкармливать брошенных животных. Словно с зажатым ртом, героиня хочет прокричать: я живая, мне больно, и я здесь совершенно одна. Но её не слышат, предпочитая отгораживаться словом «позор» в семье и фразой «а нечего было на *** ходить» – когда на медосмотре сообщают о бесплодии (рассказ «Пересортица»). Анна Шипилова обыскивает действующих лиц в поисках эмпатии, однако фиксирует лишь её недостачу.

Отдельное внимание уделяется раскрытию темы физиологических особенностей, до которых есть дело и семье, и обществу. Шипилова посвящает этому вопросу рассказ «Заросли», основной мотив которого – борьба героини с растительностью на теле. Сначала девушка подстраивается под мать («Никогда не брей ноги, иначе волосы станут чёрными и жёсткими, как борода папы»), потом под предпочтения своего парня (не приводим цитаты в силу ограниченности в восприятии женского тела у героя). В результате сделанной наспех восковой эпиляции героиня получает не только химические ожоги, но и проблемы с ростом волос на голове, и, доведённая до отчаяния, она скрывается в деревне у бабушки, где переосмысливает собственное отношение к своему телу.

Сверхчестность – когда одновременно и страшно, и стыдно, что тебя не полюбят такой, какая ты есть, без привязки к красоте, образованию, достатку. Идея перманентной недостаточности, привитая в семье, порождает твёрдое убеждение, что с человеком что-то не так и он не достоин любви, заботы и внимания. Впрочем, сверхчестность дорого стоит, и даже если героиням удаётся найти любовь, то её описание остаётся за скобками, уступая основное место переживаниям о неустроенном прошлом, которое до сих пор будоражит и куда хочется вернуться. И получается, что желанный хэппи-энд героиням не особо и нужен (как в рассказе «Линия отрыва»).

Шрамы – внешние и внутренние – приходится таскать с собой, тщательно маскируя их нездоровыми привязанностями, девиантным поведением, агрессией к окружающим. Вернуть себе то, что однажды было отнято, помогает злость, при проявлении которой освобождается много энергии, с чем героини не справляются. Их действия, условно обозначенные фразой «со мной так нельзя», с трудом можно назвать экологичными – здесь и халатность, повлекшая смерть людей (рассказ «На живую нитку»), и непреднамеренное убийство в целях защиты (рассказ «Линия отрывы»), деградация и трагическая смерть (рассказ «Русалка»).

Образование, призванное возвысить и вырвать из замкнутого круга, является скорее привеском, морковкой, за которой тянутся безвольные существа, и своих целей не достигает: для матерей это по-прежнему один из способов похвастаться своими детьми перед подругами, которые сквозь зубы сцеживают: «Замуж не выйдет» (как в рассказе «Линия отрыва»). Отцы же сплёвывают на кухне, призывая дочерей идти работать: «Я после семилетки пошёл на завод, видишь, поднял семью, тебя выучил. Пора отдавать долги» (как в рассказе «Пересортица»). В закрытом мире, где всё предрешено, жизнь не по правилам воспринимается как угроза – впрочем, это слово никто не произносит, заменяя его на привычное «позор»: «Позорно хотеть учиться, готовиться ко всем экзаменам, брать много книг в библиотеке, собираться поступать в вуз. <…> Позорно хотеть большего – поступить в медицинский или педагогический, стать врачом или учить детей.» (рассказ «Пересортица»). Эта мысль прослеживается и в рассказе «Второе пришествие», когда желание поехать в Москву поступать в университет встречает резкое неодобрение в семье, а несостоявшийся побег заканчивается смертью героини от рук собственного деда, не отпустившего внучку.

Впрочем, даже находясь в относительно безопасной среде, в стенах учебного заведения некоторые героини всё равно балансируют на грани выживания, как в рассказе «Послушная девочка», где одноклассники не только не принимают ученицу, дочь мигрантов, но и физически издеваются над ней, а она – не может найти защиты даже у школьной администрации: «У нас и так мало мальчиков в классе, кто же будет страну защищать, да? И за кого будут девочки замуж выходить?» Таким образом, Анна Шипилова обозначает, что атмосфера отрицания – признак не только отдельных семей, но и общественной системы в целом.

В финальном рассказе, давшем название всему сборнику, вроде распогоживается, однако скорее, чтобы закончить на позитивной ноте. Героини едут в поезде, следующем в Москву, где, как они надеются, их будет ждать другая жизнь, однако в новые обстоятельства они по-прежнему будут брать себя, неустроенных, ищущих сиюминутного счастья – в надежде им однажды насытиться.

Анна Шипилова работает в литературной оптике, рассматривающей события современной жизни: то отдаляя, то приближая картинку, автор даёт читателю возможность взглянуть на темы, которые обществом обычно замалчиваются. Наличие таких произведений в шорт-листах ведущих премий выводит чувствительные вопросы из тени, делает их видимыми – и мы, читая эти истории, начинаем замечать в себе или рядом девочек, девушек и женщин, о которых пишет Шипилова. И они наконец обретают голос.